Сталин и мое прикосновение к нему

Сталин и мое прикосновение к немуВ своей молодости был у меня один школьный товарищ – Борис Горбань. Мы собирались иногда  у него дома с другим моим другом, Геннадием Хаджиковым. Однажды во время одной из встреч, мы как-то затронули вопрос ценности автографов, и Борис сказал нам: «Ребята, а вы знаете, что у меня есть? Книга, написанная Сталиным, где он поставил надпись и автограф». «Показывай, – потребовали мы». Он подошел к книжному шкафу и взял с полки томик в обложке, какие раньше делали для уважаемых изданий. Коленкор темно-бардового цвета нес на себе налет времени, несколько потускнел, листы слегка пожелтели от влияния воздуха. Борис открыл книгу и на белом фоне мы увидели надпись из нескольких слов красным карандашом с подписью внизу. Подписи Сталина мы не знали, но любой грамотный человек мог прочесть эту подпись. Это был какой-то труд Сталина, изданный во время его жизни. Как книга попала  в семью Горбаней, Борис не мог толком объяснить и кто встречался со Сталиным, что смог получить его автограф, он тоже не знал. Сказал, что книгу принес отец, как раритетную ценность, с подписью вождя народов. Подпись произвела на нас впечатление. Сама  жирная надпись тоже впечатлила, сделана она была красным карандашом. Мы  в то время видели в своих дневниках только чернильные подписи наших учителей, сделанные чернилами  с помощью перьевых ручек, которые нужно было макать в чернильницу. Карандаши цветные мы использовали на уроках рисования, а не для написания букв. Ими было трудно и неудобно писать. Они были мягкими, тонкие линии не получались, так как они сразу теряли заточку и нужно было их подтачивать. Поэтому надпись карандашом нас удивила, что ж это  у Сталина ручки не нашлось? Я тогда думал, что вряд ли когда еще прикоснусь к историческим вещам первых руководителей станы, разве что в мавзолее. Там я видел Сталина и Ленина. Но жизнь повела меня своей дорогой… В 2008 году. Когда я работал  Москве, мой приятель, Геннадий Александрович Шилин, автор теории управления биосистемами, сказал мне: «А знаешь, кто является моим учителем? Сын Сталина». Я опешил. «Так сын давно умер…». «Так у Сталина было еще два сына, о которых никто не знает. Вот один и является моим наставником,- сказал Шилин, – как-нибудь познакомлю, пообщаемся, пока время не  пришло».  Но пришло время и Геннадий мне говорит: «Договорился о встрече с моим учителем, у меня перед тобой должок, хочу отработать,  возьму тебя с собой. С нами еще будет представитель от партии Жириновского, один парень из руководителей молодежного крыла, так что будем втроем». Пришел день, и мы отправились на встречу. Квартира располагалась на Сталин и мое прикосновение к немуКутузовском проспекте. Добрались на метро, зашли в продуктовый магазинчик, купили гостинцев – конфеты, печение, коньячок и пошли дальше. Дверь нам открыл дедушка, который нас радушно принял, пригласил в комнату, присели за стол и начали беседу. Шилин представил хозяина, Владимира Михайловича Жухрая, как сына Сталин. На что тот возразил: «Я сыном Сталина не являюсь, хотя был его любимчиком, он уделял мне и моему образованию определенное время. Каждую неделю мне отводилось 2 часа времени, чтобы спросить, что я усвоил в книге, которую он мне выдавал на неделю, побеседовать наедине. А вообще-то я работал в личной контрразведке Сталина, задача которой было вести наблюдение за всеми членами ЦК и правительства. Я руководил аналитическим отделом, под моим руководством работало 11 генералов. Не смотря на то, что я был очень молодым юнцом, но на моей груди в 17 лет было четыре ордена Красного Знамени и орден Великой Отечественной войны. Каждые 10 дней мне ложился отчет, что и где происходило, видеозаписи и аудиозапись разговоров, которые я обобщал и докладывал товарищу Сталину». С Владимиром Михайловичем мы беседовали около четырех часов, я задавал ему вопросы. В моих глазах он был исторической личностью, которая лично знала Сталина. Сталин любил его, как сына (по свидетельству Владимира Михайловича, Сталин его любил так, как не любила родная мать) очевидно из-за того, что дети его надежд не оправдали). Мать Владимира Михайловича была врач-генеколог и помогала многим женщинам партийной верхушки в их проблемах. Поэтому она имела большие связи в этих кругах и была близка со Сталиным. Трудно объяснить, как молодой парень попадает на работу в Кремль да еще со своим старшим братом. Он в раннем возрасте приобщился к авиации, хотя он этот факт объясняет сам, что мать помогла. А уж начальник школы ДОСААФа обеспечил ему такой налет часов, который в 20 раз превышал норму обычного курсанта.Опять же, в знак благодарности за то, что его мать спасла жену и ребенка полковника, который руководил этой школой.Ордена он заработал заслужено, топил транспортники врага.За каждый полагался орден, спас товарища, был парнем не робкого десятка. Получил ранение и после того был откомандирован в Кремль (за ним прилетел лично генерал по заданию Сталин). Владимир Михайлович с удоволььствием отвечал на мои вопросы, делился историческими фактами. Из беседы я узнал то, что в книгах не писалось.

Так он рассказал, как Сталин хотел их с братом Александром (генерал Джура – псевдоним) ввести в состав ЦК, но потом ссора их с вождем, заставила того поменять свое решение. А после инсульта 1949 года Сталин стал другим человеком. И многие свои планы по переустройству государства не смог воплотить в жизнь. В частности, не убрал Берию. Александр (он руководил оперативным отделом контрразведки) Сталин и мое прикосновение к немузахотел ликвидировать Берию сам. К Александру стекалась вся информация о действиях руководства партии и правительства за сутки, все начальники их подразделений охраны, писали отчет. Саркисов руководитель охраны Берии возил ему женщин для развлечений и об этом докладывал. Джуре надоело наблюдать эти бесчинства. Он  решил действовать самостоятельно и подговорил свою невесту застрелить Берию в момент встречи. Саркисову дал приказание взять эту красавицу в определенном переулке, но не обыскивать. Надо сказать, что она была офицером КГБ. Саркисов со страхом думал, что ему в данной ситуации предпринять (головы лишиться а любом случае). Рассказал про приказ Александра Маленкову, тот посоветовал идти к САМОМУ,  не захотел подставляться. Через час или два  Сталин вызвал Джуру и со словами: «Щенок, сопляк, кто тебе дал право вершить суд над высшими руководителями партии, выкладывай удостоверение и личное оружие и считай себя уволенным».  Джура выполнил требование Сталина, позвонил своей невесте и сказал, что все сорвалось. Они поехали к ней в Лионозово, с горя пить водку. На завтра он на работу не появился. Сталин задал вопрос руководству контрразведки, – где ж Александр? На что никто не мог ответить. Он приказал Джуру разыскать. «Как потом рассказывал мне брат,- продолжал рассказ Владимир Михайлович,- через некоторое время раздается телефонный звонок в Сталин и мое прикосновение к немунашей квартире. И Поскребышев, помощник Сталина, говорит,- Сталин спрашивает,- почему вы не на работе?». «Так он же меня вчера уволил и сказал скрыться с глаз долой!». «Вы, где?». «В Лионозово». «Высылаю за вами машину, через сколько будете? Что доложить Сталину?». Александр рассказывал: «Как они узнали телефон квартиры, и, где я нахожусь для меня загадка. Я никому ничего не говорил. Только непосредственный начальник, генерал Николаев, руководитель личной контрразведки Сталина, знал этот номер». В свое время он руководил 1-ым отделом Первой конной армии у Буденного. Когда Джура прибыл в кабинет Сталина, тот миролюбивым тоном сказал: «Что, сынок, обиделся? Забирай свои вещи обратно и не обижайся, иди, работай. Представь, каково мне в этой мировой и внутренней обстановке работать со всеми этими мерзавцами? А тут еще ты со своей самодеятельностью, почему меня в известность не поставил? Ты представляешь, какой резонанс бы прошел по стране и по миру? Вы ж с Владимиром моя опора! Ты об этом подумал? Джура вышел из кабинета, зашел к себе (кабинеты были напротив), достал ключ и открыл массивную дверь сейфа, который бы и прямое попадание авиационной бомбы не повредило. Взял на верхней полке сейфа одну единственную папку объемом 400 листов, на обложке которой было написано Дело Берии №1, и начал его  читать …

Я задал вопрос, – а как Сталин относился к Берии. – Да, как? С презрением, ответил Владимир Михайлович. – Захожу я как-то к нему в кабинет, а он по телефону  с кем-то разговаривает, то ли с Микояном, то ли с Маленковым, они отдыхали в это время в Пицунде. А как там себя чувствует этот сифилетик в галошах? Это так он Берию называл. – А почему в галошах? – спрашиваю я. – Да тот панически боялся простуды и ходил в галошах и зимой, и летом, –  отвечает с усмешкой собеседник. – Чего ж тогда держал его на посту таком, – спрашиваю я. – Да ведь он был организатором таким, каких поискать надо. Что не поручи все выполнял в срок. Это его и спасало. Он был на крючке у Салина за свои прошлые дела, когда работал с муссаватистами, то сотрудничал и с англичанами. Сталину привезли его досье за тот период, которое он показал Берии, то был в ужасе. Он умолял Сталина пощадить его и по необъяснимым причинам, тот его не тронул. Положил папку в стол и сказал,- работай, пусть полежит до времени. Надо сказать, что контрразведка выявила 217 врагов народа на разных должностях в партии. На высшем уровне организаторами были Берия Хрущов, Микоян и Маленков, но Сталин ничего с ними не сделал. Но их перегибы в управлении страной устранял. Никто не говорить что он выпустил сотни тысяч репрессированных заключенных (350 тыс.) после мерзавца Ягоды. “А как вы объясните, что в начале войны Сталин не  сделал обращение к народу, а поручил это Молотову?”. “Вы не представляете…Его скосила жесточайшая ангина, от температуры он не мог передвигаться без опоры на стенку. Вышел на крыльцо дачи и пошатнулся, успел опереться на стену, охрана бросилась к нему и удержала от падения. Три дня врачи его восстанавливали, пока у него появилась способность двигаться. Такая, вот, история, ребята”. Долго длился наш вечер «вопросов и ответов».

Рассказывал еще Владимир Михайлович, как его вызвал однажды Брежнев и попросил в связи с приездом Рокфеллера послушать в тайной комнате разговор, который поведет Рокфеллер  с членами Политбюро. «Брежнев вообще-то использовал меня с 1963  года, как советника иногда, привлекал  в ответственные моменты, спрашивал аналитическое мнение. Если Хрущ (так он называл Хрущева) все пытался выведать у меня, где храниться личный архив Сталина, то Брежнев назначил мне зарплату, выделил автомобиль “Волгу” для решения хозяйственных вопросов и раз в год я получал путевку для отдыха в любом санатории.  К приезду Рокфеллера за комнатой заседаний Политбюро была комната отдыха, туда и установили радио для меня, чтобы я мог слушать беседу. Появились члены Политбюро, появились американцы. Рокфеллер говорит, – я знаю на этой земле две могучие державы. Это Америка и СССР. В Америке я всех знаю, кто ею руководит, а вот у вас хочу познакомиться с руководством лично и договориться о совместных действиях по управлению миром». Брежнев говорить: « У кого есть вопросы?»

Сталин и мое прикосновение к немуКто-то говорит, – разрешите?

Брежнев, – да.

– А вот скажите, как нам с вами работать, если у вас во всех газетах пишут: СССР – враг, мировое зло, все хочет разрушить и с коммунистами нужно бороться?

На что Рокфеллер отвечает,- да мы скажем нашим газетам, что нужно писать про СССР и все будет в порядке. Журналисты – это ж собачки, пока разрешаем, они могут гавкать.

– Так, что, значит демократия у вас только на бумаге?

– Нет, демократия у нас управляемая! Как и у вас диктатура пролетариата.

Кто-то опять говорит, – разрешите?

Брежнев разрешает.

Снова вопрос,- вот у вас президент выступает по радио или телевидению, ведет оскорбительные выпады в нашу сторону. Вы, что, президентов переделаете своих?

– Да мы, если с вами договоримся, то скажем своим президентам, что и как говорить им нужно и все будет в порядке! Ведь президенты народ сменяемый, если не слушаются.

– Так у вас и в этом вопросе демократии нет! Президенты у вас все делают, как куклы-марионетки? За какую ниточку дернешь, то и выполняют.

Сталин и мое прикосновение к немуРокфеллер поднимается из-за стола, и говорить, – пойдемте, господа, я все понял, какие люди управляют этой страной, ей осталось, как мне кажется, существовать не долго, понаблюдаем… И идет к двери. «Я понял, что встреча закончилась, и мне стало любопытно посмотреть на Рокфеллера. Я тихонечко приоткрыл дверь и смотрю в щель, вижу, что тот удаляется по ковровой дорожке, рядом с ним семенит ногами государственный секретарь, глава госдепартамента и заискивающе заглядывает в лицо (встреча ж закончилась не по протоколу, так не принято). А Рокфеллер идет независимо, как лев, и не смотрит на него. И тут я понял, кто управляет в действительности Америкой и,  как, и, что ждет нашу страну… Что вскоре и произошло. Рокфеллер приложил свою руку к закупкам зерна и нефти и ценам на них, что и подорвало экономику нашей страны».

На прощание Владимир Михайлович подарил нам несколько своих книг и подписал их, ведь он после смерти Сталина ушел работать в МГУ, который закончил по настойчивым требованиям Сталина. Вот такой оказалась моя вторая встреча с носителем идей, духа и мыслей Сталина. Ведь этот человек непосредственно видел его, восемь лет работал с ним бок о бок. О такой встрече я  пятьдесят лет назад, читая его автограф на книге у моего друга, Бориса Горбаня, и не подозревал. Владимир Михайлович Жухрай (Мироненко по матери), который родился 10 мая 1926 года, умер 17 января 2011 года. Он прошел путь от простого парня из летного клуба ДОСААФА  до генерал-полковника, был писателем, историком, кандидатом исторических наук, доктором философских наук, ветераном спецслужб, участником Великой Отечественной войны.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
admin/ автор статьи
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
КРУТАЯ ЖИЗНЬ
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: